После смерти Петра I ближайшие его соратники оказались и главными критиками былого царствования; император еще лежал в гробу, когда они стали разворачивать Россию назад - к старым порядкам. Мало того, птенцы гнезда Петрова стали ястребами, клевавшими один другого так, что пух и перья кружились над великим наследством великого императора. Судьи царевича Алексея хотели, чтобы императрицей стала Екатерина! Но ведь существовал и законный наследник престола - Петр Алексеевич, сын умерщвленного царевича. Толстой и Меншиков больше всего боялись, что этот мальчик, возмужав, спросит: а кто моего отца сгубил? - и потому они теперь кричали громче других:
- Хотим только матушку Катерину. пресветлую!
И вечно пьяную, кстати сказать. При избрании этой женщины в императрицы несколько человек зарезали возле престола, а несколько человек пришлось выкинуть со второго этажа.
Но ни Толстому, ни Меншикову не довелось умереть на сундуках с награбленным добром. Меншиков возжелал женить на своей дочери Петра, сына казненного царевича, - тогда и волки сыты, и овцы целы останутся. Но Толстой пришел в ужас.
- Конешно, - сказал он сыну, - ежели Алексашка Меншиков станет тестем императора Руси, он свою шкуру погладит, а вот наши шкуры, толстовские, все будут в дырках великих.
С воплями кинулся старец к умирающей Екатерине I.
- Что мне теперь счастье и что мне несчастье? - сказал он. - Но вы, ваше величество, должны понять, какой удар ожидает ваших наследников. Вижу топор, занесенный над головой детей наших и над моей головой - тоже!