Пикуль Валентин

Ястреб гнезда Петрова

Петр Андреевич Толстой. Его праправнук Лев Толстой сказал о нем: "Широкий, умный, как Тютчев блестящ. По-итальянски отлично". А современник писал, что сей человек "зело острый и великого пронырства и мрачного зла втайне исполненный".

Но история ценит не столько мнения, сколько факты!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Москва, 15 мая 1682 года. На лошадях, по брюхо заляпанных грязью, неслись вдоль стрелецких полков два горячих всадника - Толстой да Милославский.

- Нарышкины извели царя Федора! - кричал Толстой.

- Травят и царя Иоанна! - вторил ему Милославский.

Был день первого стрелецкого бунта. Стрельцы сбросили кафтаны облачились в кумачовые рубахи. Рукава засучили. Кремль они замкнули в осаде. Первым метнули с крыльца Долгорукого, и старик с криком упал на частокол пик, воздетых под ним. В лохмотья растерзали и боярина Матвеева. "Хотим еще!" - кричали, а Толстой с Милославским подбадривали: "Любо нам. любо!" Три дня подряд шла резня. В таких случаях не спрашивают: кто виноват? Важно знать: кому выгодно? А выгодно было царевне Софье, она забрала власть над страной, в Голландии заказали тогда курьезный двойной трон для царей-мальчиков - Петра и Иоанна. Толстой был вассалом Софьи, но когда подросший Петр обрел силу, он безжалостно покинул царевну, переметнувшись в лагерь Петра; царь его принял, однако услал от себя подальше - воеводствовать на Устюге.

Вот и новые времена! Учреждались "кумпанства", над Воронежем ветер развевал флаги, а названия у кораблей такие, что вовек не забудешь: "Скорпион", "Растворенные ворота", "Стул", "На столе три рюмки", "Перинная тягота", "Заячий бег", "После слез приходит радость" и прочие. Был канун второго стрелецкого бунта! Шестьдесят стольников собирались в "Европския христианския государства для науки" - приучаться к флотской жизни. Ехать не хотели - им и дома жилось неплохо! Тут и отличился Петр Толстой: по своему хотению сам просился в службу на галеры венецианские. А ведь было ему 52 года.